СЛУШАТЬ СЕБЯ-ЭТО ГЛАВНОЕ

ЮЛИЯ НИКОЛАЕВА

На общем фоне российской моды коллекции Юлии Николаевой всегда выделяются своим легким дыханием, чистотой звука и абсолютной гармонией. 

текст, интервью | Юна Завельская || фото | архив дома Yulia Nikolaeva

Fashion Collection: Какая женщина является Музой и образом коллекций Юлии Николаевой? 

Юлия Николаева: Я думаю, что образ всех моих коллекций – перманентный, может быть, он со временем как-то оттачивается, но точно не меняется. Это женщина самостоятельная, творческая, свободная. 

 

FC: У этого образа есть привязки к возрастным границам? 

Ю.Н.: Нет. То есть, возрастные переходы, конечно, имеют место быть – как сказала одна моя клиентка, примерив коллекционное платье, «да, Джульетта старовата». Но это касается, скорее, каких-то отдельных вещей: что-то подходит более юным персонам, что-то могут позволить себе вообще все. Мне кажется, что одежду унисекс, которую я очень люблю, можно носить в любом возрасте. 

 

FC: Она у вас была всегда, но сейчас совпала с общим движением человечества в сторону размывания гендерных границ. 

Ю.Н.: Я приверженец скрытой, а не открытой чувственности (если декольте, то со спины), и поэтому мне кажется, что это направление как раз очень сексуально. Ведь нельзя сказать про шифоновые платья, что они не женственны, но их можно надеть и в другом контексте. И если я обязательно дополню такое платье какими-то жесткими ботинками, то их можно абсолютно «оженственнить» шпильками и какими-то украшениями.

FC: Собственный почерк и какие-то базовые принципы создания коллекций сразу у вас появились? 

Ю.Н.: Нет, конечно. У меня же нет специального образования (Юлия Николаева – выпускница факультета «Промграфика и упаковка» МГХПУ им. Строганова, прим. ред.), поэтому и не было никогда ясности, что именно надо делать в моде. Это все образовалось с опытом и ощущением собственной свободы. Сначала ты все время от кого-то зависишь, на кого-то оглядываешься, а вот когда перестаешь, тогда и возникает абсолютное понимание того, что и зачем ты делаешь. Самый главный вопрос в студенческих работах – это «зачем». Потому что юные люди как правило не понимают, зачем они исполняют те или иные задания, и это сквозит в их работах, но замечать это ты тоже начинаешь не сразу. Так что это как-то постепенно все происходило.

 

FC: Может ли мода быть единственным направлением для самореализации интеллектуальной женщины? 

Ю.Н.: Ну почему единственным, есть и другие. Но для женщины мода и готовка – это два базовых направления повседневной самореализации. Именно поэтому, как правило, женщины так «заточены» на одежду и так вдохновенно готовят. Есть и такие, что вообще не подходят к плите, но тогда они заняты чем-то другим. Потому что если их не интересует ни первое, ни второе, ни третье, то чаще всего это уже клинические изменения. 

 

FC: Что еще, кроме моды, вас увлекает, дополняет полноту бытия? 

Ю.Н.: Постольку мода стала моей профессией, ее в таком качестве я не рассматриваю. Сухость моей собственной одежды почти доведена до аскезы. Для меня самое страшное – выйти на какое-нибудь мероприятие, туда, куда люди специально «наряжаются». Если это обычный спектакль или концерт, то зрители, как правило, не пытаются приукрасить себя и выглядят гораздо органичнее, а когда они наряжаются специально, то ты понимаешь, что это – проблема. 

 

FC: Это меняется как-то со временем? Вкус можно воспитать или это врожденное качество? 

Ю.Н.: Мне кажется, что нет. Просто перестают отовсюду торчать силиконовые лямки, но появляется что-то другое. Вкус, возможно, и воспитывается, но поскольку я достаточно редко куда-то выхожу, то для меня это действительно испытание – я вдруг вижу в одном месте огромное количество «наряженных» людей, и то, как проявляются характеры, меня обычно пугает. 

FC: Что еще, кроме моды, вас увлекает, дополняет полноту бытия? 

Ю.Н.: Постольку мода стала моей профессией, ее в таком качестве я не рассматриваю. Сухость моей собственной одежды почти доведена до аскезы. Для меня самое страшное – выйти на какое-нибудь мероприятие, туда, куда люди специально «наряжаются». Если это обычный спектакль или концерт, то зрители, как правило, не пытаются приукрасить себя и выглядят гораздо органичнее, а когда они наряжаются специально, то ты понимаешь, что это – проблема. 

 

FC: Это меняется как-то со временем? Вкус можно воспитать или это врожденное качество? 

Ю.Н.: Мне кажется, что нет. Просто перестают отовсюду торчать силиконовые лямки, но появляется что-то другое. Вкус, возможно, и воспитывается, но поскольку я достаточно редко куда-то выхожу, то для меня это действительно испытание – я вдруг вижу в одном месте огромное количество «наряженных» людей, и то, как проявляются характеры, меня обычно пугает. 

FC: Можете назвать пять базовых правил подбора гардероба от дизайнера Юлии Николаевой? 

Ю.Н.: Пяти, наверное, нет. Ключевое слово – естественность. Вы хотите надеть красное? Но вы же знаете, что на вас будут все смотреть – вы готовы к этим взглядам? Женщина может надеть цветастое платье, но самое главное, чтобы она не чувствовала себя отдельно от него, чтобы не поправляла постоянно бретельки или декольте, не шла с оголенными плечами так, как будто она на войне (что очень часто встречается) – и тогда вообще не важно, во что она одета. В противном случае ты обращаешь на нее внимание не потому, что форма у модели не та, а потому что человек неуютно себя чувствует в этом образе. Иными словами, если вы готовы надеть красное платье – вперед и будьте звездой, если не готовы – наденьте черное, вы все равно будете звездой, потому что будете уютно себя чувствовать. В работе с индивидуальными клиентами я стою на страже того, чтобы человек в заказанном им платье не выглядел нелепо и смешно. 

 

FC: Может ли к вам прийти клиентка и заказать золотое платье? 

Ю.Н.: Легко! В своих коллекциях я не использую цвета, которые мне не нравятся, но индивидуальному клиенту мы шьем все, что он хочет – не то чтобы в нашем Доме люди заказывали модели только из наших коллекций. Если клиентке идет фиолетовый, а я его не люблю, я что же, буду ей отказывать? Нет, конечно. Я же человеку делаю образ, а не платье создаю. И понятно, что это будет какой-то специальный оттенок золотого или фиолетового. 

FC: А может случиться такая ситуация, что вы выберете цвет, который прежде отвергали? Или какой-то его оттенок, например?

Ю.Н.: Наверняка. Хотя… у меня очень большой склад, и я могу сказать, что с цветом там есть проблемы – половина тканей в холодных оттенках. Есть еще красный, и я его использую в коллекциях, но он тоже в каких-то странных ипостасях присутствует. Когда я выбираю ткани, мне важен, скорее, не цвет, а его оттенок – он должен быть чарующим. Опять-таки, я не считаю, что можно сказать людям «носите розовое» – если человеку не идет розовый цвет, как он будет его носить? Будет чувствовать себя ущербным, потому что не может позволить себе модное, или наденет то, что ему не к лицу? Каждый человек должен ощущать себя гармонично со своим внешним видом. Но, покупая вещь, надо, конечно, смотреться в зеркало. 

 

FC: В какой момент женщина достигает понимания своего образа? 

Ю.Н.: Некоторые вообще никогда не достигают. Юным девушкам, безусловно, идет гораздо больше цветовых вариаций, потом их количество начинает редеть. Хотя и для них есть недопустимые сочетания – ведь когда цвет не идет, человек кажется непривлекательным. Причем, окружающие не могут понять причину этого отторжения, просто образ разваливается на глазах. Если же цвет идет, то он становится необыкновенно манким для всех, потому что в нем отражаются глаза, какие-то блики, цвет кожи, волос etc. И все, дело сделано, обладательница такой одежды добилась своей цели – привлечения. Ведь каждый человек хочет быть привлекательным, поэтому он, собственно, одевается – если бы такой задачи перед ним не стояло, он ходил бы в мешке с тремя дырками для рук и головы. 

 

FC: Вы всегда заказываете к своим коллекциям оригинальные аксессуары. Что они привносят в образ? 

Ю.Н.: Чем лаконичнее образ, тем важнее аксессуар и тем больше возможностей у этого аксессуара – его размер, от самого маленького до самого большого, определяет все. Я люблю обращаться, скорее, к геометрическим формам: если жакет оверсайз,

то маленькое платье, если узкий плащ, то большая сумка. Сочетание разнообразных объемов позволяет глазу не замыливаться, но при этом сильно акцентирует ваш графический образ.  

FC: Помимо ателье у вас есть опыт создания готовой одежды. Где она в настоящий момент представлена? 

Ю.Н.: Каждая коллекция – это эксперимент с формой, стилем, тканями. А самые удачные находки мы повторяем в «Гуманитарной линии» – не потому, что вынуждены это делать, а потому, что нам хочется ими поделиться, чтобы на вещи была доступная цена. Конечно, они выполнены из других тканей, но не было случая, чтобы в этом вопросе мы пошли на компромисс с совестью. Просто из одной и той же основы получаются уже новые вещи. И, надо сказать, что «Гуманитарная линия» с ее базовыми моделями – это как хлеб, он нужен всем: даже клиенты индпошива не гнушаются зайти по дороге и набрать себе рубашек, футболок и штанов за несоразмеримые с ценами ателье деньги. Сейчас мы активно продвигаем эту линию и занимаемся ее техническим обеспечением, готовясь к запуску собственного интернет-магазина, а вообще она продается в ГУМ Секции и в Казахстане. 

 

FC: У вас своя философия общения с материалами – какие-то вы повторяете из коллекции в коллекцию, а с какими-то, наверное, никогда не стали бы иметь дело?  

Ю.Н.: Это покажется странным, но как раз материалы для меня делятся на модные и немодные. Какое-то время назад хотелось мягкого – в закупках и на выставках я отбирала только тактильные ткани. Соответственными получались и формы – я же не могла их искусственно ужесточить. Вдруг в какой-то момент я поняла, что руки больше не тянутся к мягкому – захотелось бумажного эффекта. И если раньше я выбирала тяжелый струящийся креп, похожий по свойствам на трикотаж, то теперь – сухие ломкие крепдешины. Хотя и то, и то – шелк. Или приходит вдруг осознание, что надоел уже этот хлопок – хочется ручного льна с кромками. Отсюда, кстати, и повторяющиеся из сезона в сезон ткани: когда делаешь коллекцию, все происходит столь быстро, что зачастую появляется ощущение, что ты недостаточно раскрыл этот материал. Так, например, произошло с мохером, который у нас уже был в коллекции, но сейчас я обращаюсь с ним совершенно по-другому. И с точки зрения пролонгированного творчества это очень интересно.