ФОТООТЧЕТ «ТАКИ ДА» 

НАОЩУПЬ

ОЛЕГ ГЛИНСКИЙ

За полтора часа интервью с Олегом Глинским мы буквально сломали язык, стараясь присвоить наименования чему-то вечному, известному всякому живому и однозначно хорошему, что не успело отряхнуться от преследований, как возникли притязания, и поэтому хоть какая-то редактура однозначно необходима.

 интервью Роман Ивлев, фото Юрий Болотин

Fashion Collection: У тебя есть наготове какая-нибудь метафора для происходящего вокруг или резюмирующая реплика?

Олег Глинский: Всё происходит, — это, наверное, единственная метафора, если я правильно понял вопрос. А я словно сижу перед телевизором во время рекламной паузы и жду, когда она закончится.

 

FС: А как насчёт переключить?

О.Г.: А пульта нет.

 

FС: А случалось об этом пульте фантазировать и вообще желать его?

О.Г.:Конечно, я это проходил. Коллаж желаний все когда-то рисовали. Но в результате всё, тем не менее, складывается к одному стремлению: получать удовольствие и не получать неудовольствие, если угодно. Хотя, ощущение, что что-то не так, — это основной двигатель в механизме человеческого развития. Только боль и невыносимость момента заставляют посмотреть по-другому.

 

FС: Но ведь многие люди бывают лишены болезненного мотива на старте.

О.Г.: Я сожалею, но их момент просто ещё не настал. Однако он настанет непременно. Это неизбежность бытия. Хотя, я не очень люблю смотреть через призму чужих жизней.

 

FС: У тебя разве не было периода развития посредством иного и всей сопутствующей драматургии?

О.Г.: Знакомые астрологи говорят, что у меня есть некая звезда, лишающая меня потребности в авторитетах. И действительно, с самого детства у меня не было никаких кумиров.

 

FС: А как при этом складывалась практика высказывания правды самому себе?

О.Г.: Через перманентное сомнение в каждой секунде бытия и в каждой точке пространства. Я ничего не знаю и просто лечу, открыв рот с миной недоумения. Это возвращаясь к попыткам контроля. То есть, уже в очень раннем возрасте я был самокопателем и исследователем. Я не бегал вместе с другими детьми, а наблюдал за ними, пытаясь понять, что и зачем они делают.

 

FС: А жёсткую фракцию жизни тебе пришлось попробовать? Драться доводилось?

О.Г.: Сейчас я понимаю, что моя жизнь была довольно рафинированной, и существование меня берегло. Хотя, надо сказать, что я всегда был таким высоким, и с самого начала ко мне приставали взрослые люди. Понимая, что физически мне не вывезти, я упражнялся в разруливании ситуаций. Это делало меня ещё и чувствительным. Умение интуитивно понимать, куда нужно повернуть разговор, чтобы правильно зайти... По идее, я мог бы стать идеальным продавцом, если бы не одно условие: пока я не поверю в товар, я его не продам. Сейчас я понимаю, как жизнь формировала мою личность, чтобы я мог хотя бы разговаривать с людьми. Иначе я просто не смог бы в нужный момент донести конкретные мысли до конкретных людей, не имей я подготовленного, пластичного ума.

 

FС: Ты помнишь момент, когда явно осознал свою интеллектуальную власть над происходящим?

О.Г.: Это было, скорее, ощущением потока и радости от пребывания в нём.

 

FС: А что-то резко противоположное — ментального характера — что вышибало бы из-под тебя почву и так далее, случалось побеждать?

О.Г.: Ну конечно! Я хорошо знаком с затяжными многолетними депрессиями. Более того, я люблю депрессию, потому что она создает модели самых кошмарных состояний вроде умирания надежды, и ты впервые, может быть, за всю жизнь видишь , как всё обстоит.

 

FС: Кстати, как у тебя сейчас дела с литературой. И как было прежде?

О.Г.: Недавно прочёл роман американского фантаста Роберта Хайнлайна «Чужак в чужой стране». Книжка 1951 года но звучит как новая. Он превосходно разоблачает человеческие стремления и социальные устои.

Никакую духовную литературу я нарочно не читал. Была одна книжка Ошо, которую я читал семь лет: садился поудобнее, открывал первую страницу, восклицал: «Ах, ну, разумеется!», и закрывал. Но я любил его книги с техниками — «Оранжевую книгу» или «Витьян Бхайрав Тантра». Брал на день технику и развлекался, практикуя.

 

FС: Почему вообще даже для такой небольшой роли ты из всех патриархов выбрал именно Ошо?

О.Г.: Да просто кто-то из друзей дал мне книжку и сказал, что он прикольно пишет. Потом, мне было 17 лет! Тогда начали проводиться первые группы по медитациям, из Питера приехал свами Бодхи Бимал, и меня всё это захватило. Это была чисто психологическая игра, направленная на оживание. Первые семнадцать лет жизни социум скручивал меня как мог, меня начинало рвать, и я отдавал себе отчет в том, что не выдерживаю своего собственного напряжения.

В общем, идеи Ошо показали мне в ту пору невероятно созвучными, я стал его саньясином и начал проводить медитации. Зачастую в одиночестве. При этом я даже не знал, что существует просветление и у меня не было никакого заготовленного ответа на вопрос, зачем мне всё это. Однако я делал практику в любое удобное время — по возвращении из института, проснувшись посреди ночи, в гостях. И это было очень круто — чувствовать, что тебя несёт поток, с которым ты ничего не можешь поделать.

 

FС: И куда ты на этом потоке выплыл?

О.Г.: Куда я на тот момент приплыл, я не знаю. У меня случился какой-то новый виток социальной игры: любовь, семья, работа.

 

FС: Доводилось ли тебе иметь дело с Аюрведой? Может ли она быть полноценной альтернативой официальной медицине?

О.Г.: Разумеется, я знаком с Аюрведой и испытывал на себе некоторые методики и средства вроде Чаванпраша и так далее. Здесь нужно понимать, что современная медицина ставит диагнозы под себя под свои инструменты. И ожидать схожий результат от медицины другого направления не стоит. Чистка организма Нимом не уберет воспаление кожи, с такой же скоростью как аптечная мазь с бетаметазоном. Поэтому я за, если это работает.

И ещё один момент: современная западная медицина — в первую очередь экстренная. А в Аюрведе, безусловно, есть некий опыт, но всё же она направлена на коррекцию ряда состояний и больше похожа на образ жизни. Здоровый образ жизни.

Вот еще забавный факт из тибетской медицины и её философии. Там, если опухоль или внезапно выросший гребень не мешают тебе жить, то и нечего заниматься их лечением.

Я вот часто подправляю человеку перекос таза, а он продолжает по восемь часов в день сидеть криво, перекинув ногу на ногу.

 

FС: Так, а вот теперь самое время обозначить природу и характер твоей социально-научной деятельности. Буквально: Олег Глинский — это...

О.Г.: Некоторое время назад приходилось почти неизбежно слышать «Олег Глинский — это йога». Но с групповой йогой покончено за исключением редких встреч в кругу близких друзей. Но терминологически идентифицироваться однозначно стоит и при этом не хочется произносить слов «целительство, экстрасенсорика» и т.д.

 

FС: Но тем не менее.

О.Г.: Тем не менее, это работа с телом и умом, нацеленная на избавление от любых проблем и заболеваний разного спектра. Психических — в том числе. Внешне это чем-то похоже на остеопатическое воздействие с одной стороны. Направление остеопатии медицинским стало относительно недавно.

 

FС: Ещё раз — на что это похоже?

О.Г.: Это когда сидит человек, положив тебе одну руку на крестец, вторую — на затылок. Сидит так двадцать минут, потом говорит:»Вы свободны, с вас пять тыщ рублей«.

Кроме шуток, это очень тонкое и эффективное воздействие.

 

FС: Где ты освоил эту технику?

О.Г.: Я ездил учиться в Москву. Причем, поскольку у меня нет базового медицинского образования, я не могу называться остеопатом. Но могу — остеопрактиком. Довольно занятная игра слов. В принципе, я готов иногда смириться и с целителем, тем более, что это правда. Всё равно стандартизированные и благозвучные при этом слова и словосочетания для большинства видов деятельности не появятся никогда.

 

FС: Итак, целительство.

О.Г.: Да, а также экстрасенсорика, которую я чаще называю просто: чувствительность. Она присутствовала во мне с рождения, и я просто её постоянно развивал за счёт той же йоги.

Кстати, не далее как вчера я объяснял людям, что с эволюционной стороны глаз — самый молодой орган восприятия. Изначально живые существа использовали всевозможные усики и волоски для тонкого исследования сущего.

Поэтому всё, чем я занимаюсь, по большому счету, — это чувствую своим телом, что происходит с другим телом. Я вижу, как тела умеют общаться между собой и договариваться без ментальных конструкций. Они взаимодействуют на уровне каких-то сигналов, и наука рано или поздно это объяснит.

 

FС: В какой форме происходит твоё взаимодействие с пациентами? Это групповые занятия?

О.Г.: Нет, сеанс индивидуален, хотя групповые сеансы лечения я провожу иногда.

 

FС: С какими проблемами в первую очередь стоит к тебе обращаться?

О.Г.: Да с любыми физическими и психологическими недугами. Я сторонник целостного подхода к биороботу, поэтому даже если мы не можем вылечить проблему какого-то органа, мы можем в целом подлечить организм. Тело — саморегулирующаяся система. Это такая избитая фраза, но однако точная. Недуги можно исправить, банально улучшив кровоснабжение или иннервацию в одной области.

Забавно бывает: человек приходит с опухшим коленом. Ты час работаешь с ним, ни разу не прикоснувшись к этому колену. Ночью у него опухает второе колено, а к утру всё проходит.

Ещё одно направление это эстетическая коррекция. Раньше я делал это как бонус. Сейчас многие хотят только этого. Изменение форм лица или тела: подтянуть здесь, расслабить там, разгладить... И все это простыми прикосновениями рук.

 

FС: Вообще, так или иначе весь наш разговор посвящён области исключительного, редкого. Во всяком случае, до известных пределов. И в этом плане какую свою черту как индивидуального мастера, ты считаешь уникальной? Такой, ради которой стоит преодолевать расстояния в города и страны.

О.Г.: Есть такое понятие как «человек-рентген». Я могу видеть, что происходит с телом во времени, в движении вперёд-назад и так далее. Это даёт мне возможность целостно оценивать ситуацию. Но видеть что происходит мало. Так же я могу воздействовать на органы ткани, тело в целом. А так же в какой-то степени помогаю некоторым научится делать это самим.

 

FС: С чего стоит начать анализ своего тела, чтобы понять, нужно ли тебе срочно что-то предпринимать или как минимум обратиться к целителю?

О.Г.: Нужно научиться задавать себе главные вопросы. Их, как правило, два-три, и часто они пересекаются у разных людей, но каждому жизненно необходимо произнести их для самого себя вслух. Среди них будет что-нибудь про страх, что-нибудь про любовь и что-нибудь про смыслы. И еще нужно понять и принять, что это не начиналось и не закончится. Это есть. И всё. Точка. |